Статьи 1514 коап

Статьи 1514 коап

  • Автострахование
  • Жилищные споры
  • Земельные споры
  • Административное право
  • Участие в долевом строительстве
  • Семейные споры
  • Гражданское право, ГК РФ
  • Защита прав потребителей
  • Трудовые споры, пенсии
  • Главная
  • Статья 15.14 КоАП РФ. Нецелевое использование бюджетных средств

Кодекс РФ об административных правонарушениях:

Статья 15.14 КоАП РФ. Нецелевое использование бюджетных средств

Нецелевое использование бюджетных средств, выразившееся в направлении средств бюджета бюджетной системы Российской Федерации и оплате денежных обязательств в целях, не соответствующих полностью или частично целям, определенным законом (решением) о бюджете, сводной бюджетной росписью, бюджетной росписью, бюджетной сметой, договором (соглашением) либо иным документом, являющимся правовым основанием предоставления указанных средств, или в направлении средств, полученных из бюджета бюджетной системы Российской Федерации, на цели, не соответствующие целям, определенным договором (соглашением) либо иным документом, являющимся правовым основанием предоставления указанных средств, если такое действие не содержит уголовно наказуемого деяния, —

влечет наложение административного штрафа на должностных лиц в размере от двадцати тысяч до пятидесяти тысяч рублей или дисквалификацию на срок от одного года до трех лет; на юридических лиц — от 5 до 25 процентов суммы средств, полученных из бюджета бюджетной системы Российской Федерации, использованных не по целевому назначению.

Вернуться к оглавлению : КоАП РФ с последними изменениями (в действующей редакции)

Решение Челябинского областного суда от 16 декабря 2015 г. по делу N 7-1514/2015

Решение Челябинского областного суда от 16 декабря 2015 г. по делу N 7-1514/2015

Судья Челябинского областного суда Жуков А.А., при секретаре Бурцеве П.А., рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Челябинского областного суда дело об административном правонарушении, предусмотренном частью 2 статьи 12.24 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, в отношении Шуматова С.А. по жалобе Шуматова С.А. на постановление судьи Курчатовского районного суда г. Челябинска от 09 ноября 2015 года,

постановлением судьи Курчатовского районного суда г. Челябинска от 09 ноября 2015 года, Шуматов С.А. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 12.24 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее КоАП РФ), и ему назначено административное наказание в виде лишения права управления транспортным средством сроком на два года.

Не согласившись с постановлением судьи, Шуматов С.А. обратился в Челябинский областной суд с жалобой, в которой просит отменить постановление судьи районного суда, производство по делу прекратить в связи с отсутствием в его действиях состава административного правонарушения.

В обоснование доводов жалобы указывает на то, что сотрудниками ГИБДД и судьей не в полном объеме исследованы материалы дела, не дана правовая оценка действиям водителя, управлявшим мотоциклом, участвовавшим в ДТП считает, что имеющимися в деле доказательствами, в частности схемой ДТП, показаниями очевидцев ДТП, его объяснениями подтверждается отсутствие его вины в совершении административного правонарушения. Считает, что объективность принятых решений не может быть подтверждена характером и локализацией повреждений полученных транспортными средствами. Не дана правовая оценка действиям водителя мотоцикла Шмелева СВ. в части создания аварийной ситуации вследствие нарушения им пунктов 8.8,8.9,11.1,11.2,11.3,10.1,9.2,9.10 Правил дорожного движения РФ.

В судебном заседании Шуматов С.А., его защитник Пильщиков И.В. доводы жалобы поддержали в полном объеме, сославшись на изложенные в ней обстоятельства.

Потерпевший Ш.С.В. его представитель Архипов В.Г. в судебном заседании в удовлетворении жалобы просили отказать.

Представитель ГИБДД УМВД России по г. Челябинску в судебное заседание в Челябинский областной суд не явился при надлежащем извещении о времени и месте рассмотрения жалобы.

При таких обстоятельствах полагаю возможным рассмотрение дела в отсутствие указанного лица.

Изучив доводы жалобы, проверив материалы дела в полном объеме, выслушав объяснения участников процесса, оснований для отмены судебного постановления не нахожу.

В соответствии со статьей 24.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях задачами производства по делам об административных правонарушениях являются всестороннее, полное, объективное и своевременное выяснение обстоятельств каждого дела, разрешение его в соответствии с законом.

Согласно статье 26.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях при разбирательстве по делу об административном правонарушении выяснению подлежат обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, а именно: наличие события административного правонарушения; виновность лица в совершении административного правонарушения; иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела.

Разрешая дело, судья выполнил указанные требования закона.

В силу части 2 статьи 12.24 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях административным правонарушением признается нарушение Правил дорожного движения или правил эксплуатации транспортного средства, повлекшее причинение средней тяжести вреда здоровью потерпевшего, и влечет наложение административного штрафа в размере от десяти тысяч до двадцати пяти тысяч рублей или лишение права управления транспортными средствами на срок от полутора до двух лет.

Как следует из материалов дела и установлено судьей районного суда, 20 июля 2015 года в 11 часов 30 минут, водитель Шуматов С.А., управляя технически исправным автомобилем ((Chevrolet Lacetti», государственный регистрационный знак А 961 НМ 174 и двигаясь по Краснопольскому проспекту со стороны ул.Молодогвардейцев в направлении ул.Бейвеля в Курчатовском районе г.Челябинска, где у дома N 5 по Краснопольскому проспекту, в нарушение п. 8.1 Правил дорожного движения РФ (далее ПДД РФ) при повороте налево не убедился в безопасности выполняемого маневра, совершил столкновение с мотоциклом «Kawasaki Ninjdza 250R», государственный регистрационный знак 5364 АС 74 под управлением Шмелева СВ., двигавшегося в попутном направлении слева, повлекшее причинение водителю Шмелеву СВ. вред здоровью средней степени тяжести.

Диспозиция части 2 статьи 12.24 КоАП РФ предусматривает административную ответственность за нарушение Правил дорожного движения или правил эксплуатации транспортного средства, повлекшее причинение средней тяжести вред здоровью потерпевшего.

В силу пункта 8.1 ПДД РФ перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны — рукой. При выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения. Сигналу левого поворота (разворота) соответствует вытянутая в сторону левая рука либо правая, вытянутая в сторону и согнутая в локте под прямым углом вверх. Сигналу правого поворота соответствует вытянутая в сторону правая рука либо левая, вытянутая в сторону и согнутая в локте под прямым углом вверх. Сигнал торможения подается поднятой вверх левой или правой рукой.

Факт совершения административного правонарушения и вина Шуматова С.А. подтверждаются представленными в дело доказательствами: сведениями, указанными в протоколе 74АН N627178 об административном правонарушении от 07 октября 2015 года; справкой о дорожно-транспортном происшествии от 20 июля 2015 года; схемой места совершения административного правонарушения от 20 июля 2015 года; протоколом осмотра места совершения административного правонарушения от 20 июля 2015 года; заключением эксперта N 7371 от 30 сентября 2015 года, в соответствии с которым у Шмелева СВ., 1983 года рождения, с июле 2015 года имела место тупая травма нижней части спины и таза, характеризующаяся образованием кровоподтека и ссадины в поясничной области справа, кровоизлиянием в мягкие ткани правой поясничной области (гематома), перелом крестца, образовавшиеся от травматического воздействия тупого твердого предмета, возможно в условиях дорожно-транспортного происшествия. Повреждения повлекли за собой длительное расстройство здоровья, что является квалифицирующим признаком, позволяющим отнести данные повреждения к категории вреда здоровью средней тяжести; объяснениями участников ДТП, другими представленными в материалы дела доказательствами.

Протокол об административном правонарушении и другие материалы дела составлены в соответствии с требованиями закона, надлежащим должностным лицом, не доверять сведениям, указанным в них, оснований не имеется, в связи с чем, суд правильно признал их допустимыми доказательствами и положил в основу обжалуемого постановления, оценив по правилам статьи 26.1 1 КоАП РФ.

Совокупность исследованных доказательств является достаточной для установления вины Шуматова С.А. в совершении инкриминируемого ему деяния.

Объективных данных, ставящих под сомнение вышеназванные доказательства, в деле не содержится, с жалобой заявителем не представлено.

Допустимость и достоверность принятых судьей во внимание доказательств сомнений не вызывает. Оснований не доверять указанным доказательствам не имеется.

Совокупность исследованных судьей доказательств позволяет установить обстоятельства правонарушения и вину Шуматова С.А. в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 12.24 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

Вывод судьи о виновности Шуматова С.А. в совершении административного правонарушения мотивирован, собранные доказательства получили правильную оценку в соответствии с требованиями статей 26.2, 26.11 КоАП РФ, на основании всестороннего, полного, объективного исследования всех обстоятельств дела в совокупности, что нашло отражение в судебном постановлении.

Порядок и срок давности привлечения к административной ответственности не нарушены.

Доводы жалобы о том, что судьей не учтены обстоятельства, имеющие важное значение, суждения заявителя о нарушении водителем мотоцикла требований ПДД РФ, не свидетельствуют о неправильности вынесенного постановления по административному делу, поскольку водитель обязан соблюдать Правила дорожного движения РФ, и из-за нарушения Шуматовым С.А. требований Правил дорожного движения РФ водитель мотоцикла Ш.С.В . получил повреждения, относящиеся к вреду здоровья средней тяжести.

Кроме того, доводы жалобы о нарушении водителем мотоцикла Ш.С.В. Правил дорожного движения РФ не заслуживают внимания в рамках настоящего дела, поскольку по смыслу статей 25.1, 26.1 и 29.10 КоАП РФ, при рассмотрении дела об административном правонарушении судья решает вопрос о наличии вины в совершении административного правонарушения исключительно в отношении лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, в связи с чем постановление по делу об административном правонарушении не может содержать выводов о виновности иных лиц.

Являясь участником дорожного движения, управляя источником повышенной опасности, Шуматов С.А. обязан был соблюдать требования Правил дорожного движения и действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда. При этом исполнение данной обязанности участником дорожного движения не ставится в зависимость от добросовестности (недобросовестности) поведения других участников дорожного движения.

Вопрос о степени вины в дорожно-транспортном происшествии разрешается в порядке гражданского судопроизводства при рассмотрении судом иска о возмещении ущерба.

Действия Шуматова С.А. судьей квалифицированы правильно, а наказание назначено в пределах санкции части 2 статьи 12.24 КоАП РФ. При

назначении наказания судья принял во внимание характер совершенного правонарушения и наступившие последствия, личность правонарушителя, в связи с чем назначенное наказание в виде административного штрафа является справедливым, направленным на предупреждение совершения административных правонарушений в области дорожного движения.

Принимая во внимание изложенное, и то, что существенных процессуальных нарушений, влекущих отмену принятого постановления по делу не установлено, оснований для отмены постановления судьи по доводам жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 30.6, 30.7 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, судья областного суда

постановление судьи Курчатовского районного суда г. Челябинска от 09 ноября 2015 года по делу об административном правонарушении, предусмотренном частью 2 статьи 12.24 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в отношении Шуматова С.А. оставить без изменения, жалобу Шуматова С.А. — без удовлетворения.

Откройте актуальную версию документа прямо сейчас или получите полный доступ к системе ГАРАНТ на 3 дня бесплатно!

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.

Новой редакции КоАП РФ нужна новая Общая часть (Кирин А.В., Побежимова Н.И.)

Дата размещения статьи: 19.04.2015

Основные положения федерального законодательства об административной ответственности закреплены в разделе I КоАП РФ, традиционно именуемом учеными и практиками-юристами его Общей частью. Нормы этого раздела формулируют важнейшие общеконцептуальные характеристики законодательной основы современного административно-деликтного права Российской Федерации.
Сравнительный теоретический и прикладной анализ норм Общих частей КоАП РСФСР и КоАП РФ показывает, что действующий Кодекс, при всей его позитивной роли в поступательном развитии законодательной системы административно-деликтного регулирования и механизма административной ответственности в постсоветской России, в значительной части своих концептуальных норм оказался отнюдь не безупречным. Так, наряду с установлением бесспорно позитивных и прогрессивных юридических положений, отражающих новые российские конституционно-правовые реалии, КоАП РФ как воспроизвел отдельные недостатки КоАП РСФСР, так и добавил к ним собственные концептуальные изъяны.
Учитывая более чем насущную в современных условиях задачу «чистки» практически всех разделов КоАП РФ после внесенных в него за двенадцать лет почти трех тысяч изменений и дополнений, речь идет о подготовке новой редакции Кодекса.
В процессе этой работы при условии бесспорного, на наш взгляд, сохранения законодательного единства материальных и процессуальных административно-деликтных норм, в существенных коррективах содержания и редактировании на комплексной основе конкретных положений и формулировок нуждаются прежде всего нормы раздела I КоАП РФ.
Для начала необходимо разобраться с положениями главы 1 «Задачи и принципы законодательства об административных правонарушениях». Статьей 1.1 этой главы установлено, что «законодательство об административных правонарушениях состоит из настоящего Кодекса и принимаемых в соответствии с ним законов субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях». Как видим, закрепив двухуровневую систему законодательного регулирования административной ответственности, эта норма в качестве основы (или, точнее, наоборот — вершины) предусмотрела наличие на федеральном уровне этой системы единственный акт — КоАП РФ. Логично поэтому было бы исходить из того, что Особенная часть рассматриваемого кодифицированного закона должна содержать все виды «федеральных» составов правонарушений, влекущих наступление административной ответственности.
Однако, как известно, данное правило на практике так и не было соблюдено, вследствие чего до сих пор целые видовые группы и отдельные составы административных правонарушений, санкции за них и процедуры их применения регламентируются не КоАП РФ, а другими федеральными законами . Учитывая очевидную формально-юридическую некорректность этой ситуации, одной из важнейших задач совершенствования системы административно-деликтного регулирования на ближайшую перспективу, по мнению авторов, должно стать исправление названного законодательного «дефекта» .
———————————
В частности, ст. 116, 118 — 120, 122, 123, 125, 126, 128, 129, 129.1, 129.2 и некоторыми другими нормами части первой НК РФ; ст. 19 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний»; ст. 27 Федерального закона от 15 декабря 2001 г. N 167-ФЗ «Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации»; ст. 34 Федерального закона от 25 июля 2002 г. N 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации»; отдельными статьями Федерального закона от 2 октября 2007 г. N 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (в части принудительного исполнения постановлений о назначении административных наказаний).
Подробнее см.: Кирин А.В. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы. М., 2012. С. 265 — 268.

Еще одной теоретической и практической проблемой, требующей упоминания и рассмотрения, являются положения ст. 1.3 КоАП РФ, которые в первоначальной редакции Кодекса оказались ограничены только фиксацией профильной федеральной компетенции — в нарушение конституционной нормы п. «к» ч. 1 ст. 72 о совместном предмете ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации в сфере административного законодательства.
К сожалению, практика реализации этой нормы за несколько лет применения КоАП РФ подтвердила важнейший, на наш взгляд, недостаток его концепции в виде максимальной централизации на федеральном уровне правового механизма регулирования административной ответственности.
Очевидная ущербность такого подхода проявилась после вступления в силу КоАП РФ достаточно быстро, т.к. законотворческая деятельность регионов России в данной сфере оказалась оставленной без каких бы то ни было концептуальных ориентиров на уровне норм основного и единственного кодифицированного акта федерального административно-деликтного законодательства.
В итоге субъекты Российской Федерации вынуждены были толковать положения п. «к» ч. 1 ст. 72 Конституции РФ каждый по-своему . Так, значительная часть субъектов Федерации (более четверти) вообще не стала формировать собственное административно-деликтное законодательство, руководствуясь в своей профильной нормотворческой практике нормами КоАП РФ. Вторая группа субъектов пошла по пути принятия региональных законодательных актов по вопросам установления ответственности за отдельные конкретные виды «субъектовых» административных правонарушений. Третья группа регионов, пользуясь концептуальными недостатками КоАП РФ в рассматриваемом вопросе, пришла к выводу о необходимости принятия собственных кодифицированных административно-деликтных актов, выходя зачастую при этом за рамки положений ст. 1.3 КоАП РФ и вмешиваясь в предметы ведения Российской Федерации по установлению административной ответственности за нарушение федеральных правил .
———————————
Подробнее см., напр.: Антонов А.А. Законодательство субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях: Дис. . канд. юрид. наук. Омск, 2006; Дмитриев А.Т. Проблемы установления административной ответственности в законодательстве субъектов Российской Федерации (на примере Тульской области) // Актуальные проблемы административного и административно-процессуального права. М., 2003; Филант К.Г. Законодательство субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях в системе административно-деликтного права: Автореф. дис. . канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2006; и др.
См., напр.: ст. 2.2, 4.10 и др. Кодекса города Москвы об административных правонарушениях от 21 ноября 2007 г.

Отсутствие в новом Кодексе четких критериев разграничения предметов ведения Российской Федерации и ее субъектов в области законодательства об административных правонарушениях к 2009 г. стало уже очевидной для всех проблемой. В этой связи Правительство РФ инициировало принятие Федерального закона от 28 декабря 2009 г. N 380-ФЗ, которым глава 1 КоАП РФ была дополнена статьей 1.3.1 «Предметы ведения субъектов Российской Федерации в области законодательства об административных правонарушениях» . Благодаря этому рассматриваемая проблема была в определенной мере, но отнюдь не окончательно, разрешена .
———————————
СЗ РФ. 2010. N 1. Ст. 1.
Подробнее см.: Кирин А.В. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы. С. 268 — 274; Его же. К вопросу о «совместном ведении» в сфере административно-деликтного регулирования // Философия социальных коммуникаций. 2011. N 4.

Как представляется, в новой редакции КоАП РФ требуют дополнительного уточнения названные важнейшие положения административно-деликтного законодательства о разграничении предметов ведения Российской Федерации и ее субъектов в области административной ответственности, имея в виду более четкое определение критериев такого разграничения. При этом должны быть установлены конкретные пределы соответствующих полномочий Российской Федерации, а также сформулированы предметные основания для осуществления субъектами Российской Федерации отнесенных к их ведению полномочий по установлению административной ответственности применительно к конкретным видам и категориям административных деликтов и реализации мер наказания за них.
Результатом таких концептуальных корректив могут и должны стать практические шаги по «чистке» норм Особенной части КоАП РФ за счет передачи субъектам Российской Федерации права установления мер административных наказаний по гораздо большему числу составов проступков (прежде всего незначительных) с сохранением при этом в КоАП РФ единых концептуальных основ механизма административной ответственности и общего процедурного механизма производства по делам об административных правонарушениях.
В контексте настоящей статьи, объективно ограниченной объемами журнальной публикации, применительно к принципам административно-деликтного регулирования отметим, что самым дискуссионным как для теории, так и для законодательной практики традиционно является закрепленный в ст. 1.5 КоАП РФ принцип презумпции невиновности (особенно обративший на себя общественное и профессиональное внимание после внесения в названную статью ограничивающих этот принцип изменений Федеральным законом от 24 июля 2007 г. N 210-ФЗ ).
———————————
СЗ РФ. 2007. N 31. Ст. 4007. Этим Законом, как известно, была установлена прямая (без оформления иных, кроме документального подтверждения факта видеофиксации нарушения, доказательств вины) административная ответственность собственников транспортных средств за нарушения Правил дорожного движения во всех случаях их фиксации специальными техническими средствами, работающими в автоматическом режиме.

«Транспонирование» в законодательство об административной ответственности принципа презумпции невиновности, закрепленного ст. 49 Конституции РФ применительно к уголовному законодательству, стало одной из либерально-прогрессивных, хотя формально юридически и достаточно спорных новаций КоАП РФ. Спорной потому, что в отличие от уголовно-правовой сферы по отношению к административным правонарушениям, имеющим значительно меньший вред для общества и не грозящим нарушителям наказанием в виде лишения свободы, Конституция РФ в своей ст. 49 принцип презумпции невиновности не декларировала.
Дело в том, что ограничение пределов прямого действия упомянутой конституционной нормы сферой уголовной ответственности характерно не только для современного российского, но и для зарубежного права, что вытекает, в частности, из положений Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция), заключенной в г. Риме 4 ноября 1950 г. и ратифицированной Российской Федерацией Федеральным законом от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ . Так вот, по аналогии со ст. 49 Конституции РФ в Конвенции пункт 2 ст. 6 «Право на справедливое судебное разбирательство» устанавливает, что «каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным, до тех пор пока его виновность не будет установлена законным порядком» .
———————————
СЗ РФ. 1998. N 14. Ст. 1514.
Цит. по действующей редакции Конвенции, включая «Протокол N 1» (подписан в г. Париж 20 марта 1952 г.), «Протокол N 4 об обеспечении некоторых прав и свобод помимо тех, которые уже включены в Конвенцию и первый Протокол к ней» (подписан в г. Страсбурге 16 сентября 1963 г.), «Протокол N 7» (подписан в г. Страсбурге 22 ноября 1984 г.). См.: СЗ РФ. 2001. N 2. Ст. 163.

Таким образом, только по уголовным делам Конвенцией установлена презумпция невиновности, а также рассмотрение дела судом с гарантиями соблюдения всех необходимых процедур, обеспечивающих уголовно-процессуальные права подсудимого . Соответственно, на субъектов административных деликтов (за исключением разве что влекущих наказание в виде административного ареста), а равно и на правовой режим производства по делам об административных правонарушениях упомянутые положения п. 2 ст. 6 Конвенции формально не распространяются. В этой связи, по мнению авторов, вопрос об обоснованности в целом или возможностях и пределах использования принципа презумпции невиновности в административно-деликтном законодательстве пока следует считать окончательно не определенным, дискуссионным и открытым для научного обсуждения .
———————————
О применении названного положения Конвенции см., напр.: Постановление Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) от 22 декабря 2009 г. (первая секция) по делу «Гудков (Gudkov) против Российской Федерации» (жалоба N 13173/03); Постановление ЕСПЧ от 14 января 2010 г. (первая секция) по делу «Мельников (Melnikov) против Российской Федерации» (жалоба N 23610/03) и др. (КонсультантПлюс. Версия Проф).
Подробнее см., напр.: Кирин А.В. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы. С. 274 — 280; Он же. Презумпция невиновности: спорные аспекты использования в административно-деликтной сфере // Административное право и процесс. 2011. N 11.

Следуя избранной нами логике, после теоретически спорных вводных положений главы 1 КоАП РФ о задачах, системе и принципах административно-деликтного законодательства остановимся на проблемных аспектах и дискуссионных положениях главы 2 «Административные правонарушения и административная ответственность».
Так, давно назрела практическая необходимость определения в федеральном административно-деликтном законодательстве понятия «административная ответственность» как самостоятельного вида публично-правовой ответственности, в т.ч. для целей ее разграничения с уголовной ответственностью. Напомним, что критические оценки этого пробела в Общей части КоАП РФ высказываются непрерывно уже двенадцать лет, начиная с опубликованного еще в 2002 г. первого серьезного комментария к новому Кодексу под редакцией Ю.М. Козлова .
———————————
Козлов Ю.М. Вступительная статья // Комментарий к Кодексу Российской Федерации об административных правонарушениях / Под ред. Ю.М. Козлова. М., 2002. С. 61 — 62.

Далее обратимся к нормативной характеристике института административных правонарушений и их субъектов. Здесь прежде всего требует окончательного разрешения задача уточнения и конкретизации в КоАП РФ понятия «административное правонарушение» в целях его формального разграничения с понятием «уголовное преступление». Необходимо это в том числе в связи с очередной активизацией усилий теоретиков уголовного права по возвращению административных правонарушений в единую систему уголовных деликтов в качестве «уголовных проступков» (в соответствии с архаичной концепцией Уголовного уложения 1903 г.). Для этого, в частности, в новую редакцию профильной статьи КоАП РФ (ст. 2.1 в действующей редакции Кодекса) предлагается включить такой важнейший признак административного правонарушения, как «общественная вредность» этой самостоятельной разновидности публично-правовых деликтов (в отличие от «общественной опасности» уголовных преступлений в УК РФ).
Что касается субъектов административных правонарушений, то в КоАП РФ к ним отнесены как физические лица (граждане, должностные лица и индивидуальные предприниматели), так и юридические лица. Классическая «триада» субъектов публичных деликтов, а именно «граждане», «должностные лица» и «юридические лица», была хорошо известна еще дореволюционному правоведению, а позже и советскому праву, которое существенно развило их теоретические основы, законодательные характеристики и расширило границы правоприменения (особенно в отношении юридических лиц). В постсоветский период в примечании к ст. 2.4 нового КоАП РФ к ним добавился еще один, «рыночный», вид субъектов административной ответственности — лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность без образования юридического лица (т.е. индивидуальные предприниматели).
В отличие от наименее проблемного в теории и практике вида «физических» субъектов — граждан, с остальными из названных субъектов ясности в теоретическом обосновании и практическом понимании их административно-правового статуса применительно к деликтной сфере отношений все совсем не так ясно и просто.
В этой связи, на наш взгляд, требует дополнительного теоретического анализа и прояснения понятие «должностное лицо» в отечественном административно-деликтном законодательстве. Так, в КоАП РСФСР 1984 г. ст. 15 «Ответственность должностных лиц» устанавливала: «Должностные лица подлежат административной ответственности за административные правонарушения, связанные с несоблюдением установленных правил в сфере охраны порядка управления, государственного и общественного порядка, природы, здоровья населения и других правил, обеспечение выполнения которых входит в их служебные обязанности».
По смыслу этой нормы должностное лицо, как видим, было представлено в качестве конкретного субъекта административной ответственности в случае нарушения им не всех возложенных на него административно-правовыми нормами служебных обязанностей, а их совершенно определенной части. Поэтому из текста ст. 15 КоАП РСФСР ясно вытекало, что за нарушения иных обязанностей по службе должностные лица привлекаются не к административной, а к дисциплинарной ответственности. Понятной была и логика, по которой за пределами оговоренных статьей КоАП РСФСР видов «должностных» нарушений эти субъекты несли административную ответственность, как и граждане, на общих основаниях (т.е., например, за мелкое хулиганство, за потребление наркотических средств, за неисполнение родительских обязанностей, за мелкое хищение, за нарушение правил дорожного движения и т.д.). Таким образом, КоАП РСФСР ориентировался на статусную характеристику должностных лиц именно в качестве субъектов административных правонарушений.
Формально в декабре 2001 г. КоАП РФ воспроизвел аналогичное структурирование своей ст. 2.4 «Административная ответственность должностных лиц» также в главе 2 раздела I «Общие положения» с идентичным названием этой главы. Вместе с тем в примечании к ст. 2.4 было сформулировано абсолютно новое понятие этого важного субъекта административных правонарушений: «Под должностным лицом в настоящем Кодексе следует понимать лицо, постоянно, временно или в соответствии со специальными полномочиями осуществляющее функции представителя власти, то есть наделенное в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся в служебной зависимости от него, а равно лицо, выполняющее организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных организациях, а также в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации».
Эта заглавная фраза примечания к ст. 2.4 КоАП РФ, в отличие от ст. 15 КоАП РСФСР, однозначно и бесспорно определяет должностных лиц прежде всего как представителей власти. При этом значительная часть таких субъектов главой 23 КоАП РФ одновременно наделена юрисдикционными полномочиями по отношению к другим должностным лицам (возможным субъектам административных правонарушений), не подчиненным им и не находящимся по отношению к ним в служебной зависимости.
Такая сомнительная и юридически некорректная трактовка главного признака должностного лица применительно к его административно-деликтной правосубъектности сразу после принятия нового Кодекса вызвала обоснованное недоумение того же Ю.М. Козлова, который писал, что административно-правовая характеристика должностных лиц в КоАП РФ буквально «поставлена с ног на голову», т.к. «потенциальным виновником административного правонарушения признается тот, кто наделяется полномочиями по рассмотрению дел об административных правонарушениях и применению мер административной ответственности. Иначе говоря, должностные лица, о которых идет речь в ст. 2.4, «перепутаны» с должностными лицами, компетенция которых определяется в главе 23 раздела III. Подобная эквилибристика недопустима для правового акта законодательного уровня» .
———————————
Козлов Ю.М. Вступительная статья // Комментарий к Кодексу Российской Федерации об административных правонарушениях. С. 67.

В отличие от четкой и недвусмысленной квалификации должностных лиц в Особенной части УК РФ — в ст. 285 (как субъектов деликтов) и ст. 318 (как представителей власти), предпринятая в разделе I «Общие положения» КоАП РФ попытка определить собственную и универсальную «отраслевую» дефиницию должностного лица оказалась, мягко говоря, неудачной, окончательно «запутав» статусную характеристику этой, и так сложной в теоретическом осмыслении, категории субъектов административного и административно-деликтного права. В результате получилось, что на практике при анализе норм КоАП РФ понятийные характеристики используемого в нем законодателем термина «должностное лицо» возможны только с помощью критерия процессуальной правосубъектности — во избежание путаницы, вызываемой различными статусными и целевыми признаками должностных лиц в нормах Общей, Особенной и процессуальных частей Кодекса при употреблении этого понятия.
Усугубляет проблему идентификации административно-деликтного статуса должностных лиц и наличие до сих пор в ст. 2.4 КоАП РФ «довеска» в виде еще одного, причем вполне самостоятельного, субъекта административных правонарушений — лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица (т.е. индивидуальных предпринимателей).
В первоначальной редакции КоАП РФ индивидуальные предприниматели концептуально были приравнены к должностным лицам. При всей спорности данного подхода его логика хотя бы была понятна. Обусловлен такой «симбиоз» двух разных субъектов административных деликтов был задачей упрощения конструирования санкций составов правонарушений (прежде всего штрафов), которые для индивидуальных предпринимателей в декабре 2001 г. приравняли именно к размерам штрафов для должностных лиц, сделав их (по вполне понятным и очевидным причинам) больше, чем размеры этих санкций для граждан, но существенно меньше, чем для юридических лиц.
Однако спустя четыре года первоначальный «должностной» деликтный статус индивидуальных предпринимателей кардинально изменил Федеральный закон от 9 мая 2005 г. N 45-ФЗ , которым в законодательную и правоприменительную практику был введен новый вид административного наказания как для юридических лиц, так для «индивидуалов» — административное приостановление деятельности. Распространив новый вид административного наказания в том числе и на индивидуальных предпринимателей, федеральные законодатели создали в рамках КоАП РФ серьезную теоретико-правовую и практическую коллизию в виде конкурирующих друг с другом «персональных» карательных мер (дисквалификация в ст. 3.11 и административное приостановление деятельности в ст. 3.12) в отношении одного субъекта административных правонарушений .
———————————
СЗ РФ. 2005. N 19. Ст. 1752.
Подробнее см., напр.: Кирин А.В. Административно-деликтное право: теория и законодательные основы. С. 281 — 290; Его же. Концепция должностных лиц в КоАП РФ требует корректив // Вестник Евразийской академии административных наук. 2011. N 4.

Не менее, а, может быть, даже более важной концептуальной проблемой применительно к субъектам административных правонарушений, вызывающей в последнее десятилетие бурные теоретические дискуссии в административно-правовой науке и до сих пор не разрешенной законодательно, является «ущербная» правовая характеристика в Общей части КоАП РФ административно-деликтной правосубъектности юридических лиц .
———————————
В разной мере этой проблеме в последние годы уделяли внимание А.Б. Агапов, Д.Н. Бахрах, И.Ш. Килясханов, Ю.М. Козлов, М.Я. Масленников, И.В. Панова, Л.Л. Попов, Б.В. Россинский, Н.Г. Салищева, В.Д. Сорокин, Ю.Н. Старилов, А.И. Стахов, А.П. Шергин и многие другие ученые-административисты.

Так, в КоАП РФ не только оказалась концептуально проигнорирована проблема особенностей вины юридических лиц (ст. 2.1), но и остался открытым вопрос о том, как может и должен нести ответственность этот специфический субъект административных правонарушений (ст. 2.10).
Как известно, юридическое лицо создается, действует и прекращается в соответствии с нормами гражданского права. А потому «любое такое общественное образование становится участником административных, налоговых, трудовых и прочих отношений лишь постольку, поскольку оно признается субъектом гражданского права — юридическим лицом (глава 4 ГК РФ). Однако характер и содержание правоспособности юридического лица как «искусственного» субъекта права отличаются от правоспособности физического лица (гражданина)». Эта аксиома гражданско-правовой теории, заимствованная нами из монографии Н.В. Козловой о правосубъектности юридических лиц, уже давно никем не подвергается сомнению. Вместе с тем общепризнанное легальное определение дееспособности юридического лица в действующем российском законодательстве отсутствует. Возможно потому, что в силу искусственной природы юридического лица его дееспособность реализуется посредством органов управления, образованных из людей .
———————————
Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. М., 2005. С. 18.

По мнению Н.В. Козловой и других российских цивилистов, в современном законодательстве, в т.ч. административно-деликтном, присутствует как субъективное (психологическое), так и объективное (поведенческое) понимание вины нарушителя, в т.ч. юридического лица.
Однако с таким утверждением не согласны многие современные ученые-административисты, занимающие в этом вопросе противоположные позиции. Так, одни ученые считают, что наступление административной ответственности по общему правилу предполагает именно сознательный, волевой аспект поведения нарушителя — юридического лица. Ссылаются они в обоснование своей позиции (естественно в работах, написанных после принятия КоАП РФ) в том числе на ч. 2 ст. 2.1, которая гласит, что «юридическое лицо признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет установлено, что у него имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых предусмотрена административная ответственность, но данным лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению» . Другие ученые со ссылкой на ту же норму КоАП РФ делают вывод, что здесь законодателем был «избран принцип объективного вменения» .
———————————
См., напр.: Селивановский А. Ответственность юридических лиц за нарушение валютного законодательства // Хозяйство и право. 2002. N 9. С. 92 — 94; Аппакова Т.А. Проблемы административной ответственности юридических лиц // Вестник ВАС РФ. 2003. N 1. С. 122 — 131; Алехин А.П., Кармолицкий А.А. Административное право России: Учебник. М., 2007. С. 269 — 294 и др.
См., напр.: Хаманева Н.Ю. Вступительная статья // Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях. СПб., 2002. С. 19 и др.

Такая противоречивость мнений ученых-административистов вполне объяснима, и виновники ее известны — это авторы невразумительной и давно уже требующей корректив формулировки административной деликтоспособности и вины юридических лиц в действующей редакции КоАП РФ.
По нашему мнению, в связи с необходимостью давно назревшего решения проблемы законодательного прояснения понятия вины юридических лиц за административные правонарушения, представляется целесообразным более внимательно «приглядеться» к выработанной за многие десятилетия российской и зарубежной гражданско-правовой наукой и закрепленной статьей 401 ГК РФ поведенческой концепции вины для определения формы вины юридического лица и в административно-деликтных правоотношениях.
Подводя итоги критической оценке концептуальных положений КоАП РФ о субъектах административных правонарушений, представляется возможным высказать рекомендации о внесении в Общую часть новой редакции Кодекса следующие коррективы:
— концептуально разграничить и уточнить понятия «должностное лицо» и «лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность без образования юридического лица»;
— ввести отдельную норму, устанавливающую административно-деликтный статус лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, как самостоятельных субъектов административных правонарушений, с определением четких критериев применимых к ним мер административной ответственности, исключающих путаницу с должностными лицами и юридическими лицами по видам наказаний;
— значительно расширить по сравнению с действующей редакцией ст. 2.5 КоАП РФ основания для привлечения специальных субъектов административных деликтов (военнослужащих, сотрудников МВД, ФСБ и т.д.) не к дисциплинарной ответственности, а к административной ответственности на общих основаниях;
— полностью исключить при этом из перечня лиц, на которых в случае совершения ими административных правонарушений распространяется действие дисциплинарных уставов, должностных лиц субъектов административной юрисдикции из числа названных выше «милитаризованных» правоохранительных органов исполнительной власти, с установлением для них административной ответственности в виде повышенных размеров административных штрафов или дисквалификации за грубые нарушения ими прав физических и юридических лиц, фальсификацию процессуальных документов и иные грубые нарушения процессуальных требований КоАП РФ;
— уточнить административно-деликтный статус юридических лиц и конкретизировать признаки и форму вины этих субъектов административных деликтов.
Важное значение для повышения эффективности механизма административной ответственности имеет и задача концептуальных корректив института административных наказаний в КоАП РФ.
Так, наряду с классическим принципом соответствия наказания совершенному нарушению, требует своего утверждения и реализации в законодательной и правоприменительной практике принцип «соотносимости» (адекватности) друг другу различных альтернативных видов санкций и их размеров (сроков) применительно к конкретным составам административных правонарушений. Давно назрела и необходимость закрепления в КоАП РФ нормы о праве субъектов административной юрисдикции (возможно только для судей) назначать наказание «ниже низшего предела».
Одной из существенных задач «ревизии» содержания КоАП РФ, по нашему мнению, должна стать защита, сохранение и развитие в рамках федерального и особенно регионального административно-деликтного законодательства такого главного (и в значительной мере определяющего специфику административной ответственности) профилактического вида административного наказания, как предупреждение.
В уточнении оснований и механизмов применения нуждается самый распространенный и наиболее эффективный в административно-деликтной практике большинства цивилизованных государств вид наказания — административные штрафы. В частности, для повышения эффективности воздействия на нарушителей этого основного для действующего КоАП РФ вида административного наказания представляется возможным и полезным (вместо «тупикового» пути бесконечного повышения его максимальных размеров или крайне спорного «дисконтного» варианта, введенного в КоАП РФ в 2014 г.) активнее заимствовать давно уже оправдавший себя в правоприменительной практике зарубежный опыт обеспечения «неотвратимости» исполнения наказания. Опыт, например, той же Великобритании, состоящий в хорошо налаженном там механизме сбора административных штрафов (прежде всего в наиболее многочисленном сегменте — нарушений ПДД, правил парковки и т.д.) за счет установления простых и ясных правил исполнения данного вида наказания, предусматривающих:
— первые две недели — для добровольной уплаты штрафа в первоначально назначенном размере;
— вторые две недели — для уплаты автоматически увеличенного в два раза размера штрафа;
— по истечении четырех недель, предусмотренных для добровольной уплаты штрафа, — возможность назначения нового наказания за неуплату административного штрафа в виде принудительных «общественных» работ.
Применительно к другим видам административных наказаний коррективы системы их законодательной регламентации в КоАП РФ, на наш взгляд, должны быть реализованы по таким направлениям, как:
— исключение из перечня мер административной ответственности наказания в виде краткосрочного лишения свободы (административного ареста), как чуждого данному виду юридической ответственности и противоречащего положениям международно-правовых актов применительно к незначительным правонарушениям (проступкам);
— расширение и конкретизация оснований и механизма применения такой эффективной «перевоспитательной» меры наказания за наиболее серьезные административные правонарушения, как обязательные работы, с четкой регламентацией порядка исполнения этой проверенной временем, а также советским и зарубежным опытом меры административной ответственности;
— уточнение понятия «дисквалификация», а также критериев назначения этого административного наказания с его распространением на все категории должностных лиц органов исполнительной власти, полномочных составлять протоколы по делам об административных правонарушениях и проводить по ним административные расследования, за фальсификацию ими процессуальных документов и иные грубые нарушения процессуальных требований КоАП РФ;
— критическая оценка и уточнение перечня оснований и критериев для применения и определения сроков наказания в виде административного приостановления деятельности в целях дифференциации сроков применения этой меры ответственности для юридических лиц и индивидуальных предпринимателей ввиду различных экономических последствий ее применения для этих субъектов административных деликтов.
В процессе концептуального редактирования общих положений КоАП РФ применительно к регламентации процедур реализации административных наказаний следует решить и такую задачу, как восстановление терминологического единообразия в новой редакции Кодекса, для чего целесообразно либо вернуться к проверенному временем термину «наложение административных взысканий» из КоАП РСФСР, либо ограничиться единым и наиболее юридически корректным из всех используемых в действующем КоАП РФ терминов, а именно «применение административного наказания».
Наконец, назрела актуальность разрешения в КоАП РФ и проблемы «исключений из общих правил» применительно к исчислению сроков давности привлечения к административной ответственности по конкретным категориям дел об административных правонарушениях в ст. 4.5 Общей части действующей редакции Кодекса. В результате за прошедшие после принятия КоАП РФ годы перечень таких исключений оказался расширен многократно и продолжает пополняться, вследствие чего «исключения» уже стали «правилами» и наоборот.
За неимением возможности отразить и проанализировать в одной журнальной публикации все имеющиеся недостатки, выявившиеся в Общей части КоАП РФ за двенадцать лет его применения, приглашаем коллег к серьезной дискуссии, актуальность которой стала явно более востребованной после официально заявленных в Государственной Думе весной 2014 г. намерений как фракции «Справедливая Россия», так и Комитета по конституционному законодательству и государственному строительству параллельно готовить свои предложения по коррективам федерального административно-деликтного законодательства.
В заключение, пользуясь, безусловно, приятным поводом, присоединяемся к коллегам, выступившим со своими публикациям в сентябрьском номере журнала «Административное право и процесс» по поводу очередного юбилея Н.Г. Салищевой, и с искренним удовольствием поздравляем Надежду Георгиевну, желаем ей здоровья, бодрости духа, радости общения с близкими и учениками и еще многих лет активной жизни и новых творческих свершений.

Литература

1. Зыкина Е.В. Некоторые проблемы административной ответственности юридических лиц / Б.В. Зыкин // Административное право и процесс. 2014. N 3. С. 81 — 85.
2. Кирин А.В. К вопросу о «совместном ведении» в сфере административно-деликтного регулирования // Философия социальных коммуникаций. 2011. N 4.
3. Кирин А.В. Презумпция невиновности: спорные аспекты использования в административно-деликтной сфере // Административное право и процесс. 2011. N 11. С. 2 — 4.
4. Кирин А.В. Концепция должностных лиц в КоАП РФ требует корректив // Вестник Евразийской академии административных наук. 2011. N 4.
5. Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. М., 2005.
6. Комментарий к Кодексу Российской Федерации об административных правонарушениях / Под ред. Ю.М. Козлова. М., 2002.
7. Россинский Б.В. Размышления о вине юридического лица после нового прочтения работы В.Д. Сорокина «Комментарий избранных мест Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях» // Административное право и процесс. 2014. N 3. С. 22 — 27.
8. Салищева Н.Г. Проблемные вопросы административной ответственности в России // Административная ответственность: вопросы теории и практики. М., 2004.
9. Сорокин В.Д. Парадоксы Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях // Административное право и процесс. 2014. N 3. С. 4 — 11.
10. Студеникина М.С. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях в системе действующих кодексов // Административная ответственность: вопросы теории и практики. М., 2004.
11. Шергин А.П. Десять лет Кодексу Российской Федерации об административных правонарушениях: достижения, проблемы и пути их достижения // Теория и практика административного права и процесса: Материалы Седьмой всероссийской конференции, посвященной памяти профессора В.Д. Сорокина (Небугские чтения). Краснодар, 2013.

Еще по теме:

  • Статья 2911 часть 2 коап рф Статья 2911 часть 2 коап рф Автострахование Жилищные споры Земельные споры Административное право Участие в долевом строительстве Семейные споры Гражданское […]
  • Жилищный кодекс рф статья 15 пункт 5 Жилищный кодекс рф статья 15 пункт 5 Автострахование Жилищные споры Земельные споры Административное право Участие в долевом строительстве Семейные споры […]
  • 2355 коап рф комментарии 2355 коап рф комментарии Автострахование Жилищные споры Земельные споры Административное право Участие в долевом строительстве Семейные споры Гражданское […]
  • Ст 125 ч5 коап рф Ст 125 ч5 коап рф Автострахование Жилищные споры Земельные споры Административное право Участие в долевом строительстве Семейные споры Гражданское право, ГК […]
  • 53956 воинская часть тверь ФБУ - Войсковая Часть 53956, БУ ФБУ - Войсковая Часть 53956, БУ зарегистрирована по адресу г.Тверь, ул.Бобкова, д.29, 170024. Командир войсковой части 53956 организации ФЕДЕРАЛЬНОЕ […]
  • Гк рф ст 1731 Гк рф ст 1731 Автострахование Жилищные споры Земельные споры Административное право Участие в долевом строительстве Семейные споры Гражданское право, ГК РФ […]
  • Стоимость развода через суд в украине 2018 Стоимость развода через суд в украине 2018 Вы здесь: Главная Статьи Сколько стоит развод в Украине в 2018 году Сколько стоит развод в Украине в 2018 году При таком […]
  • Ооо спб иск Инженерно - строительная компания «СПб ИСК» Уже более 8 лет инженерно - строительная компания «СПб ИСК», которая находится в Санкт-Петербурге, осуществляет свою деятельность, как в […]