Гк рф воля и волеизъявление

Соответствие воли и волеизъявления в качестве условия действительности сделки

(Данилов И. А.) («Правовые вопросы недвижимости», 2009, N 2) Текст документа

СООТВЕТСТВИЕ ВОЛИ И ВОЛЕИЗЪЯВЛЕНИЯ В КАЧЕСТВЕ УСЛОВИЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ СДЕЛКИ

Данилов И. А., кандидат юридических наук.

Сделки — акты осознанных, целенаправленных, волевых действий физических и юридических лиц, совершая которые они ставят цель достижения определенных правовых последствий. Содержание воли сторон сделки складывается под влиянием социально-экономических факторов: лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность, заключают сделки, чтобы сделать возможным изготовление и реализацию товаров, оказание услуг с целью получения прибыли; граждане при помощи сделок удовлетворяют свои материальные и духовные потребности и т. п. Исследуя сущность сделки, необходимо проанализировать такие категории, как воля и волеизъявление. Волевой характер сделок обусловлен двумя факторами: субъективным и объективным. В качестве субъективного фактора следует рассматривать волю субъекта сделки; в качестве объективного — его волеизъявление. Под волей понимается «психическое регулирование поведения, заключающееся в детерминированном и мотивированном желании достижения поставленной цели, в выборе решения, разработке путей, средств и применении усилий для их осуществления» . Следовательно, воля — внутреннее намерение лица, направленное на реализацию конкретной правовой цели. ——————————— Ойгензихт В. А. Воля и волеизъявление. Душанбе, 1983. С. 24.

Внутреннюю часть волевого процесса составляют в совокупности мотив, субъективное представление о правовой цели сделки и о соответствии совершаемого лицом действия требованиям правовых норм. Это намерение можно назвать внутренней волей. Посредством выражения вовне оно становится понятным другим лицам и именуется волеизъявлением. Первоначально воля на совершение сделки формируется у лица, а затем уже выражается вовне. Если нет волеизъявления, то сама по себе воля субъекта не может никоим образом воздействовать на правоотношения сторон. Поэтому воля, не изъявленная вовне, не обладает юридическим значением. Решение лица совершить сделку доводится до сведения других лиц посредством волеизъявления. Естественно, что воля, проявленная вовне, не перестает быть волей, но только таким способом она становится известной другим участникам гражданского оборота и может порождать правовые последствия . ——————————— См.: Хейфец Ф. С. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву. М.: Юрайт-М, 2001. С. 8.

Таким образом, несмотря на то что воля имеет большое значение для права и составляет обязательную предпосылку возникновения права, являясь только внутренней волей лица, она не способна воздействовать на возникновение, изменение или прекращение правоотношений. Для этого внутренняя воля должна стать известной другим субъектам, ее необходимо проявить вовне. Следовательно, в таких элементах сделки, как воля и волеизъявление, содержится сущность сделки, и отсутствие любого из этих элементов означает отсутствие сделки. Дефекты волевого процесса, исключающие наступление желаемых правовых последствий, могут проявляться в сделках различным образом. Правом оценивается уже изъявленная воля. Поэтому требования к воле и волеизъявлению сводятся к юридической оценке изъявления воли. Внутренняя воля субъекта сделки не должна формироваться на основании порочных обстоятельств, в свою очередь, волеизъявление должно полностью ей соответствовать, т. е. верно отражать внутреннюю волю. Итак, для действительности сделки необходимо соответствие воли и волеизъявления лица. Такое соответствие презюмируется гражданским законодательством, поэтому обратное должно быть доказано сторонами. При этом нередко воля и волеизъявление лица не совпадают или совпадают не полностью. «Может случиться, что воля выражена лицом так неудачно, что внешнее ее выражение (или волеизъявление) оказалось не соответствующим внутреннему решению, тому намерению, которое было у данного лица. Тогда возникают вопросы: чему придать преимущественное значение — воле или ее внешнему выражению, и можно ли признать договор состоявшимся» . В цивилистике нет единства мнений относительно того, что имеет больший приоритет — воля либо волеизъявление. Как указывают ученые, «борьба между словом и волей стороны проходит через всю классическую юриспруденцию» . ——————————— Новицкий И. Б. Римское право. М.: Теис, 1996. С. 131. —————————————————————— КонсультантПлюс: примечание. Учебник «Римское частное право» (под ред. И. Б. Новицкого, И. С. Перетерского) включен в информационный банк согласно публикации — Юристъ, 2004. —————————————————————— Новицкий И. Б., Перетерский И. С. Римское частное право: Учебник. М.: Юридическая литература, 1996. С. 317.

В случае несоответствия воли и волеизъявления существует несколько вариантов решения вопроса: отдавать предпочтение воле лица; признавать приоритет волеизъявления; считать сделку несостоявшейся из-за отсутствия полного соответствия воли и волеизъявления. Необходимо отметить, что этот вопрос по-разному решался в различные периоды времени. В древнейшем римском праве исследование подлинной воли лица не производилось, а при толковании договоров исходили из внешнего проявления воли, из того, что выражено вовне. В классический период возобладала позиция, согласно которой буквальное значение содержащихся в тексте слов и выражений не должно иметь приоритет перед реальной волей субъекта. В результате при несовпадении воли и волеизъявления отсутствовал правовой результат, поскольку желаемое стороны не смогли выразить, а выраженное не соответствовало их действительной воле. Но впоследствии преобладает иная позиция — если налицо несоответствие воли и волеизъявления, а реальную волю лиц можно выявить, то договор следует толковать согласно подлинной воле сторон. «Если из всех обстоятельств дела можно заключить, что сделанное сторонами изъявление воли не соответствует их подлинной воле, причем содержание подлинной воли можно установить, то договор должен толковаться не по букве, а по скрывающейся по букве мысли» . ——————————— Новицкий И. Б. Римское право. М., 1998. С. 131 — 132.

В период развития российского гражданского права единодушие правоведов по данному вопросу по-прежнему отсутствует. Анализируя проблемы несоответствия воли и волеизъявления, ученые занимают одну из указанных выше позиций. И. А. Покровский, акцентировав внимание на формализме древнего права и проблеме соотношения воли и волеизъявления сквозь призму «волевой теории» и «теории изъявления», признавал приоритет принципа воли над волеизъявлением . Н. В. Рабинович также полагает, что при расхождении волеизъявления и воли, при распознаваемости последней предпочтение должно быть отдано воле, а не волеизъявлению, причем, «коль скоро действительная воля нашла внешнее выражение, необходимо с нею считаться всегда, а не только в случаях, указанных в законе» . В. П. Шахматов считает возможным учитывать волю субъекта, если она была выражена вовне и ее подлинный смысл может быть установлен впоследствии, когда по этому поводу возникает спор . При этом следует установить подлинную волю, которая имелась у лица именно во время заключения сделки, а не в период ее толкования. При отсутствии доказательств, свидетельствующих о реальной воле лица на момент совершения сделки, необходимо признать, что действительную волю установить невозможно. ——————————— См.: Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. М., 1998. С. 246. Рабинович Н. В. Недействительность сделок и ее последствия. Л., 1960. С. 7. См.: Шахматов В. П. Основные проблемы теории сделок по советскому гражданскому праву: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1951. С. 8 — 9.

И. Б. Новицкий считает приоритетным именно волеизъявление, поскольку в сделках «юридические последствия связываются именно с волеизъявлением, благодаря чему и достигается устойчивость сделок и всего гражданского оборота в целом» . С. В. Занковская также в качестве общего правила предлагает руководствоваться выражением воли, придавая ему юридическое значение . ——————————— Новицкий И. Б. Сделки. Исковая давность. М.: Юридическая литература, 1954. С. 66. См.: Занковская С. В. Существенное заблуждение в сделке в советском гражданском праве: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1950. С. 7.

Некоторые ученые придерживаются позиции о равнозначности воли и волеизъявления. Данное мнение было высказано такими цивилистами, как М. М. Агарков, О. А. Красавчиков, О. С. Иоффе, Ф. С. Хейфец. Учеными отмечается, что условием действительности сделки закон признает совпадающие волю и волеизъявление, следовательно, в случаях несоответствия воли и волеизъявления или упречности воли возникает неизбежность признания сделки недействительной. «Оба эти элемента совершенно необходимы и равнозначны. Только в их единстве заложена сущность сделки. Отсутствие любого из этих элементов означает отсутствие сделки» . При этом отмечается, что нельзя противопоставлять внутреннюю волю и способ ее проявления вовне. Намерения лица должны получить выражение в содержании действия и его форме. Именно в этом значении закон говорит о волеизъявлении, но исходит он из безусловного единства воли и волеизъявления, не отдавая предпочтения ни одному, ни другому . ——————————— Хейфец Ф. С. Указ. соч. С. 8. См.: Там же. С. 9.

Необходимо отметить, что сделка может признаваться недействительной только в случаях дефектности волевого процесса, зафиксированных в законодательстве. Так, ГК РФ указывает конкретные ситуации, когда несоответствие внутренней воли субъекта его волеизъявлению служит основанием признания сделки недействительной со всеми вытекающими отсюда правовыми последствиями недействительности сделок: недействительность мнимой и притворной сделок, сделок, совершенных под влиянием заблуждения, обмана, вследствие стечения тяжелых обстоятельств и заключенных гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими. Недействительность также вызывает дефектность волевого процесса в сделках, совершенных под влиянием насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной (ст. 179 ГК РФ). По нашему мнению, в иных случаях несовпадения воли и волеизъявления речь должна идти не о признании сделки недействительной, а об установлении истинной воли стороны сделки, если ее подлинный смысл может быть выявлен. При этом верными представляются слова Д. И. Мейера о том, что нельзя предполагать, что участники сделки действовали напрасно, а напротив, должно дать место предположению, что они хотели постановить нечто действительное . ——————————— См.: Мейер Д. И. Русское гражданское право. Часть 1 (по изданию 1902 г.). М., 1997. С. 211.

Несомненно, основополагающим требованием к волевому процессу выступает соответствие волеизъявления лица его намерению совершить сделку. В ином случае нарушается должный порядок формирования сделки, не соблюдается единство воли и ее изъявления. Однако далеко не всегда в такой ситуации возникает необходимость признания сделки недействительной, поскольку более правильным будет установление истинной воли субъекта, если она была выражена вовне и ее подлинный смысл может быть выявлен впоследствии. Волеизъявление — это выражение, внешнее проявление воли. Именно волеизъявление как внешне выраженная воля может быть подвергнуто правовой оценке, однако, будучи изъявленной, воля сохраняет свое правовое значение. Это проявляется в необходимости учитывать волю лица наряду с существующим волеизъявлением либо даже несмотря на него. Тот факт, что на поверхности находится волеизъявление, не означает, что закон ему придает решающее значение в противовес внутренней воле. Волеизъявление — это единственный способ сообщения о действительной внутренней воле субъекта другим участникам гражданского оборота. Поэтому волеизъявление — следствие свободной воли субъекта сделки и должно выражать ее действительное содержание. Необходимо отметить, что действующее законодательство (ст. 431 ГК РФ) указывает на приоритетное значение именно волеизъявления, на наш взгляд, эта позиция является не вполне обоснованной, поскольку следует выявлять именно действительную волю сторон сделки, т. е. руководствоваться принципом приоритета воли над волеизъявлением. Иногда текст сделки не дает возможность однозначно определить действительную волю сторон. Как бы подробно и внимательно ни определили контрагенты условия своего договора, они все же не в состоянии предусмотреть всех вопросов и сомнений, которые могут позднее возникнуть, соответственно, многие договоры вызывают потребность в разъяснении их смысла. Поэтому законодательство должно указывать суду известные начала, которыми он должен руководствоваться при толковании договоров. Толкование условий сделки имеет очень важное значение при рассмотрении споров. В качестве примера довольно часто приводят дело Курия, наследственного процесса, имевшего место в истории римского права . В завещании лица указывалось: «Если у меня родится сын и он умрет, не достигнув совершеннолетия, то я желаю, чтобы Курий был моим наследником». Однако сын у наследодателя так и не родился, и текст завещания вызвал вопросы, связанные с его толкованием. В соответствии с буквальным текстом завещания наследство должно было перейти к наследникам по закону, но при выявлении действительной цели завещания (воли наследодателя) получалось, что наследником должен был стать Курий. Полагаем, что в данном случае следовало решать вопрос согласно истинной воле наследодателя, а не буквальному тексту завещания. ——————————— —————————————————————— КонсультантПлюс: примечание. Учебник «Гражданское право: В 4 т. Том 1: Общая часть» (под ред. Е. А. Суханова) включен в информационный банк согласно публикации — Волтерс Клувер, 2008 (издание третье, переработанное и дополненное). —————————————————————— См.: Гражданское право: Учебник / Под ред. Е. А. Суханова. М.: Бек, 1999. Ч. 1. С. 330.

Толкование договора необходимо не только для уяснения содержания его условий. Оно требуется для правильного решения всех правовых вопросов, связанных с заключением и исполнением договора, в частности таких, как действительность договора и срок его действия, определение вида договора, значение последующих его изменений и их влияние на первоначальные обязательства сторон. Следует изучить позицию по рассматриваемому вопросу дореволюционных юристов. Д. И. Мейер указывал, что при толковании сделки следует руководствоваться ее буквальным смыслом, что не всегда возможно, поскольку «сделки заключает всякий гражданин: и образованный, у которого развит дар слова, и необразованный» . Главные руководящие правила при толковании сделки должны быть следующие: «а) при неясности буквального смысла сделки следует толковать ее согласно ее существу, по намерению и доброй совести участников сделки, т. е. необходимо раскрыть истинную волю сторон, недостаточно выраженную словами; б) при неясности части сделки следует объяснить эту часть посредством другой, ясной части, следовательно, одна часть сделки поясняется другой; в) необходимо придавать сделке такой смысл, при котором она оказывается законной, действительной: предполагается, что участники сделки желают постановить нечто законное, действительное, нарушение закона не предполагается; г) когда из самой сделки нельзя понять ее смысл из-за недостаточно подробного определения юридических отношений, устанавливаемых сделкой, то следует обратиться к законодательству: оно дает очень много определений о различных сделках на случай, если граждане не вполне определили свои взаимоотношения по сделке; д) когда сделка двусмысленна, так что по одному значению влечет для лица, обязанного по сделке, более тяжкие последствия, нежели по другому, то сделка толкуется в пользу лица обязанного. Это правило основывается на том соображении, что лицо, обязанное по сделке, находится в худшем положении, нежели лицо, приобретающее право, и поэтому нуждается в большем внимании к себе. Кроме того, имеется еще в виду, что лицо, приобретающее право по сделке, само должно позаботиться о точном определении права; в противном случае пусть пеняет на себя. Если же все усилия определить смысл сделки оказываются безуспешными, сделка считается недействительной; значит, воля участников не выражена достаточно ясно и невозможно установить между ними какие-либо юридические отношения. Например, законодательство определяет, что духовное завещание недействительно, если оно не указывает ясно лицо наследника или не определяет ясно имущество, о котором делается завещательное распоряжение» . ——————————— Мейер Д. И. Указ. соч. С. 210. Мейер Д. И. Указ. соч. С. 210 — 211.

В дореволюционном гражданском праве закон, так же как и в настоящий момент, устанавливал буквальное толкование, утверждая, что договоры должны быть изъясняемы по словесному смыслу. Г. Ф. Шершеневич указывал: «Если с внешней стороны текст договора не возбуждает важных сомнений, то суд обязан придерживаться буквального смысла, хотя бы из всех обстоятельств дела обнаруживалось несоответствие его истинному намерению контрагентов. Только в случае важных сомнений, возбуждаемых словесным смыслом, закон предлагает изъяснить договоры по намерению сторон и доброй совести, тем самым допуская, что словесное толкование может привести к выводам, несовместимым с доброй совестью. Очевидно, важность сомнения, которая давала бы право суду перейти от буквального толкования к толкованию намерений, составляет вопрос каждого отдельного случая. Суд, конечно, охотно будет признавать ее наличие, но следует иметь в виду, что обстоятельство это может послужить поводом к кассации, так как Сенат хотя и относит толкование договоров к существу дела, однако под предлогом явного извращения смысла договоров весьма часто принимает к своему ведению толкование договоров» . ——————————— Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). М.: Спарк, 1995. С. 310.

При толковании по намерению дореволюционный закон указывал на следующие правила: 1. Слова двусмысленные должны быть изъясняемы в смысле, наиболее соответствующем существу главного предмета в договорах. 2. Не следует обращать внимания, если в договоре упущено такое слово или выражение, которое вообще и обыкновенно в договорах употребляется и которое потому само собой разумеется. 3. Неясные статьи договора объясняются по тем, которые не возбуждают сомнения. 4. Когда выражения, в договоре помещаемые, не определяют предмета во всех его частях с точностью, тогда следует обращаться к заведенному порядку. 5. Ввиду того что от верителя, как наиболее в том заинтересованного, зависело определить содержание обязательства с большей точностью, сомнение в договоре следует толковать в пользу должника. При таком точном воспроизведении правил толкования, принятых во французском законодательстве, остается непонятным, почему русские кодификаторы установили относительно основного правила обратное положение: тогда как по русскому праву договоры должны быть изъясняемы по словесному их смыслу, по французскому праву — в договоре скорее надлежит исследовать общее намерение договаривающихся сторон, нежели останавливаться на буквальном смысле выражений . ——————————— См.: Шершеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 311.

В рыночной экономике, когда договор становится основным правовым документом, определяющим права и обязанности сторон, особенно в сфере предпринимательской деятельности, проблема толкования условий договора приобретает важное значение. Этому актуальному ныне вопросу посвящена ст. 431 ГК РФ, отсутствовавшая в ранее действовавшем ГК РСФСР 1964 г. Статья 431 ГК РФ «Толкование договора» указывает, что при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений, т. е. их семантическое (смысловое) значение в общепринятом в русскоговорящем обществе словоупотреблении. Такое буквальное значение должно устанавливаться в спорных случаях при помощи авторитетных словарей, а также словарей юридической терминологии. Буквальное значение условий договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом. При этом п. 2 ст. 431 ГК РФ гласит: «…если правила, содержащиеся в части первой настоящей статьи, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора». Представляется необходимым усовершенствовать правила толкования договора: в настоящий момент гражданское законодательство больше внимания уделяет словесному содержанию, тогда как цель толкования должна быть направлена на установление действительной воли сторон.

Гк рф воля и волеизъявление

Уруков В.Н., независимый эксперт Минюста России, заслуженный юрист Чувашской Республики.

Воля и волеизъявление сторон являются существенными условиями для любого гражданско-правового договора, в том числе нетипичных (не именованных). В отличие от договоров, предусмотренных гражданским законом, о заключении нетипичного договора можно судить только путем установления наличия совпадения воль договаривающихся сторон, т.е. о наличии или отсутствии договора можно судить только путем анализа соответствующих воль участников вексельного обязательства. При исследовании воли следует учитывать следующее.
Только воля вступающих в конкретное гражданское правоотношение порождает конкретный договор. Нет воли, нет ее изъявления, следовательно, не может состояться и договор. Условно договор, как и другая гражданско-правовая сделка, состоит из четырех элементов: субъектов, воли и волеизъявления, формы и содержания. Если пороки присутствуют в субъектах, формах или содержании, закон дает возможность их «исцелить» в определенных случаях (к примеру, субъект — филиал, не обладающий правосубъектностью и заключивший сделку, но этот порок правосубъектности можно «исцелить», если будет одобрение сделки в последующем юридическим лицом (ст. 183 ГК РФ)). То же самое можно сказать о форме: например, в сделках при уклонении стороны от нотариального удостоверения другая сторона вправе принуждать к этому (ст. 165 ГК РФ). Если содержание не соответствует предписаниям норм права, то закон в отдельных случаях дает возможность оспорить (оспоримые сделки) эти сделки путем, к примеру, установления специальных сроков исковой давности (1 год, ст. 181 ГК РФ), т.е. «исцелять» недействительные оспоримые сделки. В отличие от других элементов в отсутствие воли не может возникнуть какая-либо сделка (договор), волю нельзя исцелять. Воля, которая не изъявлена, также является причиной отсутствия договора. Она должна быть изъявлена, т.е. о воле лица должны знать окружающие, в первую очередь лица, которые хотели бы установить с ним конкретные гражданско-правовые отношения по поводу какого-либо объекта гражданских прав. Следовательно, воля и волеизъявление являются предпосылкой порождения не только договорного правоотношения и других гражданско-правовых отношений, всегда действует принцип единства воли и волеизъявления (без конкретной воли не может быть ее изъявления, и, наоборот, изъявления воли фактически не может быть в отсутствие конкретной воли при нормальном процессе гражданского оборота).
Следовательно, договор представляет собой соглашение двух договаривающихся воль (кстати, приводимое данное определение из римского права в наших работах почему-то неоднократно вызывало непонятную иронию оппонентов). Основываясь на данном определении, профессор Н.О. Нерсесов дает такую трактовку: «договор, как известно, есть совместное соглашение двух договаривающихся воль» . Примерно то же самое утверждает профессор Ф.К. Савиньи: «Договор вообще есть соглашение нескольких лиц, определяющее их юридические отношения в форме выражения общей воли» . Уяснить волю сторон — значит толковать эту волю, т.е. толковать условия договора. Вот здесь создаются большие трудности, связанные с недостаточным исследованием данной проблемы российской цивилистикой, противоречивостью судебно-арбитражной практики по разрешению гражданско-правовых споров, связанных с толкованием условий договора между сторонами. Эта проблема прежде всего связана с тем, что в нормах ГК РФ нет специальных норм, ориентирующих на однообразное толкование условий договора, за исключением неудачно, на наш взгляд, формулированной в ст. 431.
———————————
Нерсесов Н.О. Представительство и ценные бумаги в гражданском праве. М.: Статут, 1998. С. 197.
Савиньи Ф.К. Обязательственное право. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2004. С. 374.

Согласно ст. 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условий договора в случае их неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями, смыслом договора. Если правила, содержащиеся в ч. 1 настоящей статьи, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора.
Как представляется, данная норма содержит не только внутреннее противоречие, при буквальном следовании ее предписаниям однозначно можно сделать вывод о том, что судья (суд) вряд ли вынесет правильное решение по конкретному спору. Давайте попытаемся понять, почему такое возможно.
Во-первых, что имел в виду законодатель, указывая на то, что «при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений»? Значит ли это, что суд при каждом случае обязан обратиться к нормативному толкованию конкретного слова или выражения? Что взять за основу: Словарь русского языка, Словарь Ожегова, Словарь Даля и т.д., поскольку в этих изданиях толкования слов и выражений зачастую отличаются.
К примеру, слово «юрисдикция» толкуется по-разному: право производить суд, решать правовые вопросы; область, на которую распространяется такое право, или же «юрисдикция» — круг полномочий суда или административного органа по правовой оценке конкретных фактов, в т.ч. по разрешению споров и применению предусмотренных законом санкций.
———————————
Словарь русского языка: В 4 т. Т. 4. М.: АН СССР, 1988. С. 775.
Российский энциклопедический словарь: В 2 т. Том 2. М.: Большая российская энциклопедия, 2000. С. 1868.

Следует также особо отметить, что и в большинстве случаев по юридическим терминам также нет однозначного ответа не только среди лиц, не сведущих в праве, но и среди правоведов. А если взять слова или выражения, имеющиеся в тексте договора, имеющие иностранное происхождение, вряд ли мы найдем единодушие по этому поводу среди не только юристов, но и специалистов-филологов.
Допустим, все-таки суд определился, остановился на одном из официальных толкований слова или выражения и пришел к какому-то смысловому значению данного слова или выражения. Слова или выражения всегда ли соответствуют смыслу слова или выражения, которое придавали стороны при заключении договора? Думается, нет. Потому что во многих случаях стороны или одна из сторон могли заложить совсем иной смысл в слова или выражения. Следовательно, суд вопреки интересам сторон или потерпевшей стороны (потерпевшей стороной в нашем случае предполагается сторона, которой необходимо предоставить судебную защиту. — В.У.) и цели заключенного договора может прийти к совсем противоположному выводу, что может привести к вынесению неправильного решения. К примеру, чтобы удовлетворить иск одной из сторон, суд откажет в этом или вразрез с интересами как истца, так и ответчика признает договор незаключенным, хуже того, недействительным, что на практике часто имеет место.
Таким образом, приходим к выводу о том, что правило, сформулированное в ч. 1 ст. 431 ГК РФ, не отвечает потребностям нормального гражданского оборота, поскольку у сторон по договору нет уверенности в том, что суд правильно даст толкование условиям договора. Оправданно ли это с точки зрения основного принципа гражданского права — «автономии воль»?
Безусловно, нет. Только стороны по договору вправе придать его условиям те значения и выражения, которые они имели в виду при заключении договора.
Фактически указанное в ГК правило дает большой простор судьям для вторжения в сферу частных интересов и судейского усмотрения. В связи с этим представляет интерес Постановление Президиума Арбитражного Суда РФ от 17 апреля 2002 г. N 10575/01 :
———————————
СПС «КонсультантПлюс».

«. Закрытое акционерное общество «Зарамаггэсстрой» обратилось в Арбитражный суд Челябинской области с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Серви-М» о взыскании 1 000 000 рублей основного долга и 62 400 рублей процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 01.01.2000 по 01.04.2001.
Решением от 25.05.2001 в удовлетворении исковых требований отказано.
Федеральный арбитражный суд Уральского округа Постановлением от 27.09.2002 решение оставил без изменения. Высший Арбитражный Суд РФ удовлетворил протест заместителя Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ, указав следующее.
Суд, отказывая в иске, пришел к выводу о том, что Договор N 6/20, на котором основаны исковые требования, является незаключенным, поскольку в нем отсутствуют существенные условия (цена, ассортимент, количество), поэтому у ответчика не возникло обязанности по оплате долга.
Этот вывод противоречит законодательству и обстоятельствам дела.
Так, в договоре содержатся условия о товаре, подлежащем передаче в счет оплаты продукции (цемент), и его количестве (в денежном выражении), срок поставки (пункт 4.3 договора). Марку цемента покупатель указывает в заявке. В случае отсутствия в договоре цены на товар она определяется по правилам статьи 424 ГК РФ.
Признавая договор не заключенным, суд не принял во внимание исполнение договора одной из сторон путем передачи векселей в счет оплаты цемента, которое было принято другой стороной.
Из имеющейся в деле переписки между покупателем, продавцом и поставщиком товара видно, что стороны считали спорный договор заключенным и предпринимали меры для его исполнения. Суд указанную переписку не оценил.
Кроме того, признание договора незаключенным влечет за собой неосновательное обогащение ответчика, который не только не поставил продукцию, но и не вернул предварительную оплату (векселя).
При таких обстоятельствах судебные акты подлежат отмене как принятые с неправильным применением норм материального права и по неполно исследованным материалам дела, дело — направлено на новое рассмотрение. «.
В данном примере Высший Арбитражный Суд РФ фактически указал на недопустимость вольного толкования и признания договора незаключенным судебными инстанциями, на необходимость руководствоваться фактической волей и действием сторон.
Более того, норма ст. 431 ГК РФ, как указывалось, страдает внутренним противоречием. На что направлено «уяснение буквального значения содержащихся в нем слов и выражений»? Только на установление воли сторон путем толкования волеизъявления воли сторон, т.е. в данном случае отдается предпочтение волеизъявлению? Но в ч. 2 данной нормы указывается, если эти правила не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная воля сторон. Что означает «принять во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов, выражений»? Не что иное, как установить волеизъявление (которое выражено способом в виде слов и словосочетаний) и установить волю участников договора, указывающую на достижение или согласие по тем или иным условиям договора. Представим себе, что истинное волеизъявление при толковании договора не позволило установить волю сторон. Тогда закон предписывает выяснить истинную волю сторон. Этого невозможно достичь, поскольку о воле стороны можно судить только по ее изъявлению, с помощью толкования изъявления воли невозможно установить волю, тогда каким образом можно уяснить эту волю? Получается замкнутый круг. Фактически телегу ставят впереди лошади. Думается поэтому, не зря германский гражданский закон (§ 133) гласит: «При толковании волеизъявления должна быть исследована действительная воля и нельзя быть связанным буквальным значением выражения», т.е. в аналогичной ст. 431 ГК РФ в норме ГГУ заложен принцип приоритета воли. Представляется, такая формулировка толкования договора лучше отвечает современным требованиям имущественного оборота. На наш взгляд, имеется насущная потребность в переработке правила ст. 431 ГК РФ, заложив в нее иные принципы толкования договора, в противном случае в практике судебных органов будет доминировать принцип «судейского усмотрения», который несовместим с принципом свободы договора. Если руководствоваться нормой ст. 431 ГК РФ, то толкование договора происходит исключительно без учета воль сторон в договоре и только на основании умозаключения конкретного судьи (нелишне напомнить и о том, что процесс умозаключения и участников договора может быть совершенно разным, в зависимости от профессиональ
ной, юридической, образовательной подготовки и т.п.).
Требует совершенствования толкование условий договора, т.е. уяснение истинной воли договаривающихся сторон. В гражданском праве одним из основополагающих принципов является свобода договора. Этот принцип закреплен в ст. 421 ГК РФ: «Граждане и юридические лица свободны в заключении договора». Но этот принцип в полном объеме был характерен для классического периода развития гражданского права. В настоящее время, в век бурного развития промышленности, всеобщей информатизации и автоматизации, этот принцип сужен до минимума. На свободное волеизъявление сторон при заключении договора влияют как различные предписания законов и других нормативных актов — п. 4 ст. 421, ст. 422 ГК РФ, так и другие факторы. Во многих случаях доминирует сильная в экономическом отношении сторона, монополисты и др. путем навязывания другой стороне всевозможных примерных условий страхования, банковского вклада и т.п. (ст. 427 ГК), в другом случае — использование так называемых договоров присоединения (ст. 428 ГК).
Нормы ст. 431 ГК РФ предполагают толкование условий договора, отдавая предпочтение волеизъявлению. К примеру, в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 ноября 2003 г. N 11884/02 установлено следующее: «. ГУ «Российский фонд технологического развития» Минпромнауки России обратилось в Арбитражный суд города Москвы с иском к малому государственному предприятию «Микросистема» о взыскании 2 083 688 рублей 77 копеек задолженности, образовавшейся в результате невозвращения ответчиком денежных средств, перечисленных ему истцом по договору о финансировании от 21 апреля 1997 г. N 39/97, и 366 092 рублей 45 копеек процентов за пользование чужими денежными средствами в период с 01.06.2001 по 13.02.2002.
МГП «Микросистема» заявлен встречный иск о признании указанного договора ничтожным в части условия о возврате суммы финансирования указанных работ и применении последствий его ничтожности.
Проверив законность и обоснованность судебных актов, Президиум установил:
В соответствии со статьей 431 ГК РФ буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.
Давая правовую оценку спорному договору, суд первой инстанции исследовал обстоятельства заключения и исполнения договора и признал его договором на финансирование научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (выделено мной. — В.У.).
Материалами дела подтвержден факт оформления предприятием «Микросистема» от своего имени заявки на финансирование научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ с обоснованием реальной возможности возврата полученных средств по мере реализации результатов работ своим потребителям и контрагентам по договорным обязательствам. Согласно п. 7.1 договора от 21.04.1997 N 39/97 момент возникновения у ответчика права собственности на результаты проведенных работ обусловлен возвратом полученных денежных средств.
Предусмотренные договором право и порядок контроля Государственного комитета Российской Федерации по науке и технологиям за расходованием выделенных денежных средств не связаны с выполнением им функций заказчика и не противоречат норме статьи 814 ГК РФ, наделяющей заимодавца правом контроля за использованием суммы целевого займа.
Таким образом, при разрешении спора суд первой инстанции правильно применил нормы материального права. Суд кассационной инстанции, квалифицировав договор о финансировании научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ на возвратной основе в качестве договора на выполнение этих работ в противоречии с его буквальным толкованием, неправильно применил часть первую статьи 431 ГК РФ. » (выделено мной. — В.У.).
———————————
СПС «КонсультантПлюс».

Следует заметить, что в российском гражданском праве в отличие от наиболее развитых национальных правовых систем, например германской системы, отсутствуют специальные нормы о соотношении воли и волеизъявления.
В Германском гражданском уложении в отличие от российского Гражданского кодекса уделено достаточное внимание волеизъявлению, которому посвящена целая глава (гл. 2, параграфы 116 — 144) . Более того, в ГГУ параграф 133 предписывает, что при толковании волеизъявления необходимо следовать действительной воле, не придерживаясь буквального смысла содержания (выделено мной. — В.У).
———————————
Германское право. Часть 1. М.: Международный центр финансово-экономического развития, 1996. С. 34 — 39.

Как указывают специалисты немецкого права, «эта формулировка направлена против использования юридических ловушек, попыток обмануть контрагента» . (К сожалению, это не учитывалось авторами проекта ГК РФ, вследствие чего мы имеем текст ст. 421 ГК.) Как представляется, германский опыт целесообразно использовать и в нашем гражданском праве, дополнив в ГК РФ нормы о воле, волеизъявлении (понятие, толкование и т.п.).
———————————
Жалинский А., Рерихт А. Введение в немецкое право. М.: Спарк, 2001. С. 321.

Как нам представляется, задача арбитражного суда в толковании воли — это установление истинного значения и смысла условий договора через толкование изъявления этой воли, поскольку только волеизъявление дает правильную оценку воли.
По нашему мнению, начинать толкование договора следует с учетом ст. 431 «Воля и волеизъявление» ГК РФ. Как мы полагаем, с учетом изречений римских классиков: «Когда слова не возбуждают никаких разногласий, не следует допускать постановки вопроса о воле» (Д. 32.25.1) нет толкования воли там, где нет спора между сторонами относительно слов, возражений, словосочетаний и условий, содержащихся в договоре. Это факт говорит о том, что имеется полное совпадение воль договаривающихся сторон. Стороны достигли определенного соглашения, которое полностью соответствуют их внутренней воле. Следовательно, имеется тождество внутренней и действительной (истинной) воли. Но, к сожалению, как часто бывает на практике, судья в отсутствие какого-либо спора по условиям договора начинает искать в тексте какой-то только ему понятный смысл, лишь бы этот договор признать порочным. Данная проблема систематически выявляется, когда договор судом признается незаключенным в случаях, когда фактически сторонами он исполнен в полном объеме. Это показывают многочисленные примеры арбитражных судов.
———————————
Дигесты Юстиниана. Т. 5: Пер. с латинского; Отв. ред. Л.А. Кофанов. М.: Статут, 2004. С. 240.

Толкование по ст. 431 ГК РФ следует начинать с того, соответствует ли воля и волеизъявление принципам гражданского права, исходя из другого изречения римских юристов: «Бесполезно спорить с тем, кто отрицает принципы». При этом толкование следует произвести до той стадии, когда суд установит, что воля сторон распознаваема однозначно и изъявление соответствует этой воле, т.е. будет установлено единство воли и волеизъявления. В юридической литературе XIX — XX вв. преобладал и в настоящее время преобладает взгляд, согласно которому не может быть полной свободы при заключении гражданско-правового договора. Отдельные причины этого явления нами выше указывались. Принцип свободы договора, по нашему мнению, действует только в отношении, как правило, частных лиц и по поводу ограниченного количества объектов гражданских прав. Эти договоры в большинстве своем направлены на удовлетворение личных потребностей граждан, которые носят повседневный личный характер. Абсолютное большинство договоров, особенно в предпринимательской сфере, не соответствуют принципам свободы договора, а иногда сводят их на нет. Таким образом, думается, что принципы свободы договора, закрепленные в ст. 1, п. 1 ст. 421 ГК, скорее всего, являются декларацией, чем принципами. Как выше указывалось, о свободе договора можно и не говорить в страховых, банковских и других правоотношениях, где клиенту навязывают условия договора, разработанные самими организациями, и при этом клиент практически не имеет возможности влиять или включать дополнительные условия в договор. Клиент вынужден подписывать такие договоры (где-то же деньги он должен хранить, застраховать свое имущество и т.д.), поскольку у него нет другой возможности. Зачастую эти договоры носят для клиента полукабальный, невыгодный характер. Никакая конкуренция не может изменить данное положение, в связи с тем что банк, страховая иная организация прежде всего в условия договора включают те условия, которые им выгодны. В данных правоотношениях нельзя сказать о совпадении воль или об общей воле договаривающихся сторон, и клиент-сторона должен «подгонять» свою волю под доминирующую волю экономически сильного субъекта или монополиста. Еще в более сложном положении оказывается сторона при заключении договора с организациями, занимающими доминирующее положение в экономике (электроснабжающие, газоснабжающие и др., услуги в сфере почтовой связи и т.д.). Здесь воля стороны (абонента, клиента) полностью подчинена воле доминирующей организации, и клиенту остается только соглашаться во всем с предложенными с другой стороны условиями, и, как правило, диктат доминирующей стороны происходит в форме Типовых правил, носящих ведомственный характер. Перечень вышеназванных обстоятельств далеко не исчерпывающий, со временем происходит их расширение. Следует подчеркнуть, что это характерно не только для гражданского права России, но и для иностранных правовых систем, и, как представляется, в будущем их роль будет повышаться, сужая свободу договора. Это общемировая тенденция, от нее никуда не уйдешь. Законодатель может влиять на этот процесс несколькими путями: демонополизацией определенных организаций (например, издать закон, что в одном и том же населенном пункте должны оказывать финансовые услуги минимум 3 субъекта по одному и тому же виду деятельности); создать для защиты слабой стороны типовые правила (договоры) на законодательном уровне и признать их неотъемлемой частью ГК РФ (и т.д. и т.п.). Поскольку воля и волеизъявление в таких договорах не свободны, имеется диктат воли и волеизъявления одной из сторон, то такие договоры можно назвать договорами с ограничением принципа свободы.
В нормах Гражданского кодекса предусмотрены виды договора, где полностью игнорируется воля и волеизъявление одной из сторон и преобладает публичный интерес, что влечет неприменение ст. 431 ГК РФ. Так, правилами п. 2 ст. 527 ГК РФ предусмотрено принудительное заключение договора (в отдельном порядке) в связи с поставкой товаров для государственных нужд. Воля поставщика в этом случае полностью игнорируется волей публичной власти, т.е. имеет место отношение подчинения и власти. Такие договоры вряд ли можно отнести к частноправовым, скорее всего, их надо назвать частно-публичными договорами. Этот пример является одним из многих, которые подтверждают вторжение публичных норм в частное право. Таким образом, следует констатировать, что российское гражданское право состоит не только из частноправовых институтов, но и из публичных
.
Потребности практики требуют совершенствования толкования условий договора в соответствии со ст. 431 ГК РФ, т.е. уяснения истинной воли договаривающихся сторон, а не только на основании их волеизъявления. Это понимание находит выражение в отдельных судебных актах, принятых высшими судебными инстанциями. Так, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в Постановлении от 1 июня 2004 г. N 639/04 указал следующее:
«. Общество с ограниченной ответственностью «ПСК-Норд», г. Якутск, обратилось в Арбитражный суд Республики Саха (Якутия) с иском к жилищно-строительному потребительскому кооперативу «Просвещение», г. Якутск, о взыскании 15 207 802 рублей неосновательного обогащения — стоимости произведенных затрат на строительство 48-квартирного жилого дома в 55-м квартале г. Якутска.
Определением от 05.05.2003 судом произведена замена ответчика его правопреемником — ЖСК «Строим вместе».
До вынесения решения истец уменьшил размер исковых требований до 14 027 802 рублей.
Решением суда первой инстанции от 27.06.2003 иск удовлетворен частично: с ЖСК «Строим вместе» в пользу ООО «ПСК-Норд» взыскано 9 534 277 рублей неосновательного сбережения, в остальной части иска отказано.
Постановлением суда апелляционной инстанции от 13.10.2003 решение отменено, в иске отказано.
Федеральный арбитражный суд Восточно-Сибирского округа Постановлением от 16.12.2003 отменил Постановление суда апелляционной инстанции от 13.10.2003, оставив в силе решение суда первой инстанции от 27.06.2003.
В заявлении, поданном в Высший Арбитражный Суд Российской Федерации, о пересмотре в порядке надзора решения Арбитражного суда Республики Саха (Якутия) от 27.06.2003 и Постановления Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 16.12.2003 N А58-8140/02-Ф02-4347/03-С2 жилищно-строительный кооператив «Строим вместе» ссылается на необоснованность вывода суда о незаключенности договора от 01.09.2001, а также недоказанность факта неосновательного обогащения ответчика за счет истца.
В отзыве на заявление ООО «ПСК-Норд» просит отказать в его удовлетворении, ссылаясь на неосновательное обогащение ответчика, у которого находится фактический результат выполненных работ.
Проверив обоснованность доводов, изложенных в заявлении, отзыве на него и выступлениях присутствовавших в заседании представителей сторон, Президиум считает, что все судебные акты подлежат отмене, дело — направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
ЗАО «Промстройкомплект» (в настоящее время — ООО «Промстройкомплект») во исполнение своих обязательств по договору от 01.09.2001 с ЖСК «Просвещение» на строительство 48-квартирного жилого дома в 55-м квартале г. Якутска заключило договор строительного подряда от 08.10.2001 с ООО «ПСК-Норд». Общество «ПСК-Норд» работы выполнило, что подтверждается двухсторонними актами заказчика и подрядчика.
В соответствии со ст. 740 Гражданского кодекса Российской Федерации выполненные подрядчиком работы обязан оплатить заказчик.
Суд не исследовал договор строительного подряда от 08.10.2001 в качестве доказательства по делу, не выяснил, действовал ли этот договор на момент возникновения денежного обязательства, и не установил субъекта ответственности за его неисполнение.
Договор от 01.09.2001 квалифицирован как договор простого товарищества и признан судом первой и кассационной инстанций незаключенным в связи с отсутствием в нем существенных условий.
Между тем ни одной инстанцией не проверено, была ли при его заключении воля сторон направлена на создание общей долевой собственности.
Несоответствие договора требованиям статьи 1041 Гражданского кодекса Российской Федерации само по себе делает незаключенным договор об объединении инвестиционных усилий для создания объекта недвижимости, если участники договора не определили его как договор простого товарищества (совместной деятельности)» .
———————————
Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2004. N 9. С. 47.

Статья: Воля и волеизъявление — существенные условия гражданско-правового договора
(Уруков В.Н.)
(«Налоги» (газета), 2010, N 27)

Еще по теме:

  • Таблица поправок ук рф Поправки в УК Подробный разбор произошедших изменений в УК РФ в связи с внесенными Президентом РФ поправками в УК РФ 2011 года Подробная таблица, показывающая все изменения по частям […]
  • Статья в ук рф 238 Статья 238. Производство, хранение, перевозка либо сбыт товаров и продукции, выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности Информация об […]
  • Мировой суд участок 31 комсомольск Мировой суд участок 31 комсомольск по делу об административном правонарушении 23 апреля 2010 года город Комсомольск-на-Амуре Мировой судья судебного участка №31 Центрального округа города […]
  • Ст 125 упк рф в суд НЕКОТОРЫЕ ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ РАССМОТРЕНИЯ СУДОМ ЖАЛОБ В ПОРЯДКЕ, ПРЕДУСМОТРЕННОМ ст. 125 УПК РФ Рассмотрение судом жалоб на действия, бездействие и решения органов предварительного […]
  • Закон о банкротстве 2009 Публикации Лимит по закону. Как привлечь к ответственности арбитражного управляющего Полина Стрельцова, Юрист по проектам в области банкротства Валерия Тихонова, Юрист по проектам в […]
  • Исковое заявление о возврате мебели образец Исковое заявление о возврате мебели образец Автострахование Жилищные споры Земельные споры Административное право Участие в долевом строительстве Семейные споры […]
  • Статья 112 ук рф умышленное причинение тяжкого вреда здоровью Статья 112. Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью Статья 112. Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью См. комментарии к статье 112 УК РФ Информация об […]
  • Ст 158 ч2 па б ук рф Ст 158 ч2 па б ук рф Сайт создан в рамках проекта "полезные ресурсы" Мы собираем полезную информацию со всего интернета, и предоставляем её пользователям. статья 158 часть 2 пункт в ук […]